Всё-таки мне трудновато понять молодых людей на иномарках, ранним утром 27 июня настойчиво выпрашивающих номер телефона у бесформенной (по причине накинутого сверху спортивного костюма, надвинутого на нос капюшона и старых прогулочных кроссовок "Адидас" фигуры с мусорным ведром в руке. Ещё сложнее - понять искреннее желание тех же самых молодых людей на иномарках выведать все кулинарные пристрастия сей до невозможности бесформенной фигуры, когда в левой руке у меня - мусорное ведро (пустое, между прочим - плохая примета), а по всей плоскости сонного лица - надпись: "Не влезай - убьёт!".
Два неразлучных друга, приглашающие в кино на один и тот же сеанс в тайне друг от друга - если уж не из ряда вон, то просто не понятно.
И совсем уж не поддаётся логике желание случайного старичка с седой бородкой купить и подарить мне шоколадное мороженое.

Вся моя холодность в отношении людей - точка хрупкого и тонкого равновесия, где нет возможности даже вдохнуть, где неловко, сыро, неудобно в конце концов, балансировать постоянно. И кураж уже не тот, он исчез давно и бесследно, а слезть самой - не позволяет упрямство. Оно предательское немножко: одно верное слово, своевременное извинение, случайный тёплый взгляд исподлобья - и успевай схватить свою холодность за хвост, - улетит и не попрощается.
"Он улетел, но обещал вернуться" (с).

"Мы не можем вырвать испорченые страницы. Но это не значит, что из-за них надо бросать в огонь всю книгу". Некоторые предпочитают бросить её в огонь и написать принципиально новую, но с положенной тебе тропы не свернёшь и совсем новое уже наврядли напишется. Стоит ли тратить время на сожжение старой книги и кропотливую работу над новой, если черновик останется прежним?...